М. А. [Арцыбашев М.П.] Литературные заметки: Новое в биографии Есенина // За свободу. 1926. 11 апреля. № 83 (1814). С. 5. [Ходасевич о Есенине в № 27 «Современных записок»]

 

 

М.А.

Литературные заметки

Новое в биографии Есенина

После смерти Есенина в журнале «Красная нива» была напечатана его автобиография, отрывки из которой были тогда же помещены у нас.

В последней книжке «Современных записок» поэт Ходасевич расшифровывает некоторые темные места этой автобиографии.

«…московская автобиография написана неспроста. Мне неизвестно, какие именно обстоятельства и воздействия вызвали ее к жизни, но… на сей раз Есенин рассказывает о том, про что раньше молчал: о своих сношениях с высшими сферами… Биография написана как будто в непринужденном тоне, но в ней чувствуется оглядка на советское начальство. Это сказалось даже в мелочах: например, дату своего рождения Есенин обозначает уже по новому стилю, а церковно-учительскую школу, в которой он обучался, предусмотрительно именует просто «учительской». Что же касается неприятной темы о сношениях с Царским Селом, то вряд ли мы ошибемся, если скажем, что это и есть главный пункт, ради которого писалась автобиография. Об этих сношениях ходили слухи давно. По-видимому, для Есенина настал, наконец, момент отчитаться перед советской властью по этому делу. (Возможно, что это было как раз тогда, когда разыгралась история с антисемитскими дебошами Есенина).

«В 1916 г. был призван на военную службу, — пишет Есенин, — при некотором покровительстве пол. Ломана, адъютанта императрицы, был представлен ко многим льготам. Жил в Царском, недалеко от Иванова-Разумника.

По просьбе Ломана однажды читал стихи императрице. Она после прочтения сказала, что стихи мои красивы, но очень грустны. Я ей ответил, что такова вся Россия…»

Тут, несомненно, многое сказано. Начать с того, что покровительство адъютанта императрицы ни простому деревенскому парню, ни русскому поэту получить было не легко. Очевидно, были какие-то связующие звенья, а главное — обстоятельства, в силу которых Ломан счел нужным принять участие в судьбе Есенина. Неправдоподобно и то, что стихи читались императрице просто по просьбе Ломана… Мы знаем, в каком болезненно-нервном состоянии находилась она в 16 году и как отталкивала от себя все, на чем не было санкции Друга (Распутина). Во всяком случае, ей было не до стихов, тем более — неведомого Есенина. В те дни и вообще-то получить у нее аудиенцию было трудно, а тут вдруг выходит, что Есенина она сама приглашает. В действительности, конечно, это чтение устроили Есенину лица, с которыми он был так или иначе связан и которые были близки к императрице…

Далее Есенин пишет: «Революция застала меня на фронте, в одном из дисциплинарных батальонов, куда угодил за то, что отказался написать стихи в честь царя».

Это уже ни на что не похоже. Вряд ли можно было угодить в дисциплинарный батальон за отказ писать стихи в честь царя… писанию или неписанию стихов в честь Николая II не придавали такого значения. Да и трудно понять, почему Есенин считал невозможным писать в честь царя, но не только читал стихи царице, а и посвящал их ей… Летом 17 года один московский издатель предлагал мне корректурный оттиск второй есенинской книги «Голубень». Книга эта вышла уже после революции, но в урезанном виде… полная же корректура содержала целый цикл стихов, посвященных императрице. Не знаю, был ли Есенин в 16–17 годах на фронте, но несомненно, что получить разрешение на посвящение стихов императрице было весьма трудно — и уж конечно, оно не могло быть дано солдату из дисциплинарного батальона.

Один из советских биографов Есенина, Г. Устинов, рассказывает историю о дисциплинарном батальоне тоже не слишком правдиво, но все же ближе к истине. Отметив, что литературное рождение Есенина было в «грозе и буре» патриотизма и что оно «пришлось кстати для общества распутинской складки», Устинов рассказывает, что по заказу кутящих офицеров Есенин должен был писать какие-то стихи. И прибавляет, что когда «поэт взбунтовался», ему была указана прямая дорога в дисциплинарный батальон»… Может быть, под пьяную руку офицеры попугали Есенина дис. батальоном, которого он, по свидетельству Устинова, «избежал». Надо думать, что впоследствии, будучи вынужден поведать о своих придворных чтениях, Есенин припомнил эту угрозу и выдал ее за действительную отправку в батальон. Таким образом, он выставил себя как бы даже «революционером».

 

———

 

Изложив таким образом эту, столь некрасивую страничку из жизни Есенина, Ходасевич дает свое объяснение, — очень сложное, очень глубокое, очень красивое и… типично «литературное».

Дело в том, что считается хорошим литературным тоном — бесконечно и до непостижимости углублять всякое явление. Со времен Достоевского повелось завинчивать «психологию» какой-то бесконечной спиралью, которая уничтожает, можно сказать, всякое представление о месте и времени, сливая воедино космос с самым паршивым человеческим «микрокосмощенком».

Выходит, видите ли, так, что Есенин был каким-то олицетворением или воплощением «мужицкой России», коя враждебна всем и всему, кроме себя самой, и мечтала о революции, чтобы уничтожить всякую иную Россию. А посему, мол, Есенину тоже нужна была революция, и ему все равно было, откуда и как ее начать. Снизу ли поджечь, от Ленина, или сверху, от Распутина, — «лишь бы вспыхнула».

«Он знал, — говорит Ходасевич, — что в последнюю минуту примкнет к тем, кто первый подожжет».

А потому пьянствовал с Распутиным, посвящал стихи императрице, получал от сего «многие льготы», а потом примкнул к большевикам и… писал трусливую автобиографию?!.

Полноте! Если бы на земле все было так сложно и красиво, жизнь не была бы так невыносимо скучна, а человечество не было бы так позорно отвратительно!

Ей Богу, все на свете гораздо проще. Сколько мы знаем таких «автобиографических» метаморфоз! Вот сейчас среди комиссаров чрезвычайки, проворовавшийся при Временном Правительстве, находится писатель Гарин (Гартфильд). Так я собственными глазами видел в его сочинениях оду в честь Александра III-го. Так это что, тоже «спираль»? Может быть, и придворный льстец Брусилов спиралью воткнулся из дворцовой передней в переднюю Троцкого?

Никакие космосы тут не при чем и «мужицкая Россия» не должна отдуваться за всякую человеческую подлость.